– Ты же смотри, сынок, осторожно, – наставляла утром мама. – Смотри внимательно по сторонам, когда улицу переходишь. Эти троллейбусы, машины здесь так носятся! Не дай бог, угодишь под какую-нибудь… И когда обед будешь разогревать, с газом смотри не шути. И не скучай, дорогой! Когда сделаешь уроки, смотри телевизор, читай, слушай музыку.

– В кино сходи, – совал мне деньги папа. – Мороженого съешь или ещё чего-нибудь.

– И ключи смотри не потеряй, – уже с порога кричала мама. – И квартиру запирай хорошенько! Ещё хлеба купи и молока…

Дверь хлопала, и я оставался один-одинёшенек до самого вечера.

Родители уходили утром на полчаса раньше меня.

Школа моя (как она мне надоела!) была совсем близко. Две остановки троллейбусом.

Я завтракал в одиночестве, закрывал квартиру и сбегал вниз по узкой лестнице. После того как я два раза застрял в лифте, я не любил им пользоваться, особенно когда спускался вниз. У нас было два лифта – пассажирский и большой, грузовой. Я умудрился застрять в обоих.

После школы, наскоро сделав уроки и, опять-таки в одиночестве, пообедав, я закрывал квартиру и отправлялся путешествовать по Киеву.

Как мне было плохо! Если б кто-то знал, как мне было плохо! И зачем мы переехали в этот Киев?! Зачем?! Я согласился бы пешком вернуться в село. Даже тайком несколько раз плакал. И я убежал бы назад в село. Только мне жаль было папу с мамой.

Чтобы как-то унять боль и тоску, я отправлялся в путешествие по городу.

Я и раньше, дома, в селе, любил путешествовать. Мы часто с ребятами полями, лесами добирались до соседних сёл, плавали на лодках до плотины, а однажды даже блуждали в лесу всю ночь, заставив родителей сильно поволноваться.

Мне не давал покоя дух странствий, живший в наших предках, кочевавших по бескрайним просторам ещё мало-засёленной нашей земли, дух, который не даёт человеку спокойно усидеть на месте, а побуждает куда-то идти, идти, идти – без определенной цели, просто чтоб увидеть новые горизонты, чтоб измерить шагами новые дороги, чтобы встретить новых людей…