– А что, каков работник, такова ему и плата, – скрывая за улыбкой гордость, сказал дед Грицько. – Мы ещё там всем нос утрём.

– А как же! – хмыкнула, улыбаясь, баба Галя. – Какой батько, такой и сын.

– А что? А что? – выступал гоголем дед. – Умный у меня сынок, весь в батька! А что? Я тоже способный был, я…

– Ну да! Способный! Без конца шутить и дурачиться.

– Это ты, ты крылья мне укоротила, верёвкой к колышку привязала. Если бы не ты, я бы уже всю землю обошёл, знаменитым путешественником стал.

– Молчи уже! Тур мне Хейердал нашёлся! Путешествуй вон на огород и нарви огурцов на салат. Пржевальський.

Когда-то давно, ещё в юности дед Грицько мечтал отправиться в далёкие захватывающие странствия по индийским джунглям. Но неожиданно влюбился в бабу Галю, стройную чернобровую тогда красавицу, и…

Дед Грицько был невысокого роста, неказистый на вид, но так остёр на язык, такой юморист, первый на селе шутник и балагур, что рядом с ним самые стройные, самые красивые парни увядали, как скошенная трава. А ещё глаза у деда Грицька были такие голубые, прозрачные и чистые, как майское небо. Они и сейчас такие, цветут на его лице, как васильки в жите. И не устояла баба Галя. Странствия так и остались в мечтах… Я очень люблю своего деда.

У всех деды серьёзные, почтенные. Дед Терентий. Дед Максим. Дед Роман Иосифович. А мой – простой такой, несерьёзный, какой-то ребячливый. Как его в детстве Грицьком называли, так Грицьком до самой старости и остался. Никто его, кажется, в жизни по отчеству,

Григорием Григорьевичем, и не назвал никогда. Грицько да Грицько. И он сам, наверно, удивился бы и обиделся даже, если бы кто-то его Григорием Григорьевичем назвал. Потому что это «Грицько» у людей звучало не оскорбительно, а нежно.

В селе очень любят моего деда. Ни один праздник, ни одна свадьба, проводы в армию, крестины не обходятся без деда Грицька. Он всегда главный заводила, говорун, выдумывает разные смешные тосты. И столько смеха от его шуток!